О том, как Одессу может изменить новый Генеральный план развития, и о том, что может улучшить облик нашего города, «Репортеру» рассказал Народный архитектор Украины Владимир Глазырин.
«Репортер»: Чем отличается Генплан 1989 года от нынешнего проекта?
Владимир Глазырин: Для специалистов он отличается значительно. А для других сложно уловить профессиональные нюансы. Новый Генплан вырос на анализе того, как исполнялся прежний Генплан. К слову, прежним Генпланом не были решены многие вопросы. Существенные различия состоят в концепции планов, в численности населения и размере территории города.
:Во-первых, предполагалось, что население Одессы вырастет до 1 млн 150 тыс., но этого не произошло. Во-вторых, предполагалось, что город территориально станет больше, но и этого не случилось. На момент разработки старого Генплана территория города составляла 13,5 тыс. га, а планировалось увеличение до 25 тыс. В итоге город разросся за это время всего до 16,2 тыс. га.
:Поэтому новый Генплан будет работать по интенсивной схеме, а не экстенсивной, как это было раньше. Новый Генплан не предусматривает территориального развития города. Нужно будет реконструировать и задействовать различные дополнительные территории, которые уже имеются в Одессе. К примеру, существуют незадействованные территории в самом центре города: 1 тыс. га Жеваховой горы, 2 тыс. га полей орошения - от поселка Котовского до Черноморки. Кроме того, существует большое количество ветхих зданий, которые необходимо будет сносить, а на их месте стоить новые.
:Предполагается строительство нового жилого района «Хаджибейский» на полях орошения с созданием трех больших парков - культуры и отдыха, спортивного и детского зеленого парка. Также планируется создание новой жилой зоны «Аэропортовская» в районе школьного аэропорта.
:Новый Генплан предполагает сокращение промышленных территорий и перенос их в четыре промузла, которые будут располагаться за чертой города. Также планируют вынос Северных очистных сооружений за город, а Южных очистных - в район аэропорта. К тому же согласно новому Генплану увеличится количество зеленых насаждений.
«Р.»: А что будет с Пересыпью?
В.Г.: Пересыпь входит в зону полей орошения. Предполагаю, что Пересыпь превратится в наукоемкий логистический центр с экологически чистыми складами и офисными центрами. Там планируется все ветхое снести, сделать озеленение, провести достойный выход к морю. Некоторые предприятия необходимо перепрофилировать, как, например, это было проделано с торговым центром на Среднефонтанской или с заводом «Эпсилон», который вынесли за город, а здание реконструировали. К слову, планируется перенести в промзону и масложиркомбинат.
:Я считаю, что в центре города не должно быть никаких заводов и промышленности. В историческом центре города люди должны развлекаться, отдыхать, культурно просвещаться. И новых жилых зданий тоже строить не нужно в историческом центре - для этого существуют спальные районы.
«Р.»: Изменился ли облик Одессы со времени независимости Украины?
В.Г.: Я считаю, что изменился и в лучшую сторону. Изменилось прежде всего то, что не стало бюджетного финансирования и государство перестало быть заказчиком строительства. Исчез Советский Союз - и все его недостатки, которые простирались на наше украинское градостроительство, тоже ушли в прошлое. Общесоветская доктрина не очень внимательна была к региональным особенностям и потребностям. Считалось, что есть одна нация - советский народ.
:Кроме того, исчезло индустриальное панельное градостроение. Конечно, решение Хрущева в свое время сработало очень ловко и даже хорошо. В целом страна находилась в руинах и ужасных условиях. Из бараков, землянок и коммун люди переселились в собственные жилища с горячей водой, теплым туалетом и кухней. Но в то же время дома упростили до предела и создали дом-машину для жилья, а не архитектуру. С архитекторами расправились в одночасье, а академию архитектуры ликвидировали вовсе.
:Архитекторы шутили тогда, что создать архитектурный ансамбль из одних пятиэтажных домов - все равно что создать симфонический оркестр из одних барабанов. От Прибалтики до Крыма всюду строились одинаковые дома. А иностранные критики говорили - мол, таким образом в Советском Союзе удалось всех уравнять, к чему так и стремились изначально. Но согласно новому плану хрущевки подлежат реконструкции либо сносу. Они себя полностью изжили.
:Мы сегодня проектируем только красивые дома. Каждое здание имеет какую-то свою изюминку. Изменилось и лицо спальных районов, где стали появляться красивые архитектурные ансамбли различных форм. Поскольку пошел процесс приватизации, у многих исторических памятников появился хозяин.
«Р.»: Разумна ли политика различных градообоснований до принятия Генплана?
В.Г.: Старый Генплан разрабатывался тогда, когда не было рыночной экономики, земля была бесплатной. Конечно, он быстро устарел. Поэтому приходилось разрабатывать такие градостроительные решения, пока новый Генплан не принят.
:Постоянного в мире ничего нет; предусмотреть и предопределить все на свете невозможно. Даже когда будет принят новый Генплан - не значит, что в него никогда не будут вносить никаких градообоснований. Ведь это динамичный инструмент, который должен реагировать на требования и веление времени. Кроме того, форма позволяет не штучно проектировать, а осмысливать прилегающую застройку.
«Р.»: Как вы относитесь к застройке склонов?
В.Г.: Система берегоукрепления делалась в 1950-х годах, при СССР. С тех пор практически ничего не делается, а то, что было, благополучно разрушается. В отличие от прочих морских городов - таких как Порт-Саид, Нью-Йорк, Барселона - наш город не имеет морского фасада и как бы смотрит на море огородами. Это частные домики, неухоженные тропинки, замусоренные склоны. Так быть не должно. Наши предки думали иначе, - вспомним Де Волана, при котором разрабатывался первый генеральный план города; вспомним постройку Приморского бульвара, который сразу же создал морской фасад города.
:К сожалению, дальше Приморского бульвара не пошло. Побережье кишит второстепенными застройками. У нас нет достойной набережной. Я считаю, что по такому же принципу, как Приморский бульвар, должна происходить застройка одесского берега, но уже в современном стиле. Должны появиться хорошие набережные с развитой инфраструктурой, с огромными пляжами. Там нужно создать серьезные инженерные сети с канализацией, чего там нет, к сожалению. Должны там появиться общественные центры с транспортными узлами и зонами отдыха. Во всем мире приморские города имеют самую красивую архитектуру именно у моря.
«Р.»: Как быть с общественным мнением?
В.Г.: Всё всем не может нравиться. Как говорил Антон Павлович Чехов, публика в искусстве любит то, что банально и к чему она привыкла. Надо учитывать, что многие люди консервативны по своей природе. Вот, например, при строительстве гостиницы «Одесса» на морвокзале тоже многие были против. А те, кто родились позже, уже не представляют себе, как бы выглядела Одесса без этого здания. Точно также было и с Эйфелевой башней. Парижане так возмущались, когда ее построили, а сейчас она стала символом Франции. Было подсчитано, что если выстроить вех людей, которые посетили Эйфелеву башню, образовалась бы очередь длиной 250 тысяч километров.
:В каждом конкретном случае нужно разрабатывать такие проекты с общественным обсуждением. С одной стороны, можно понять и тех, кто против, но город не может повернуться спиной к морю. В то же время, если бы Приморский бульвар строился в наше время, нашлись бы люди, которые были бы против и говорили бы, что мы испортим вид города. Я уверен, что и тогда тоже были недовольные.
:Нужно прислушиваться к мнению, но в то же время нельзя идти на поводу у непрофессионалов. Если врачи будут тоже каждый раз спрашивать у общественности, как им проводить операцию, или самолетостроители спрашивать, где им приделывать крылья у самолетов, - то, наверное, никто бы никуда не полетел. Во всем должна быть мера.
«Р.»: Какие проекты вы считаете наиболее удачными?
В.Г.: Из чужих мне нравится жилой комплекс «Белый парус», комплекс «Сады победы» вместе с двумя зданиями, расположенными рядом. А из моих проектов я горжусь храмом Татьяны и Арабским культурным центром.
Беседовала Жанна Жукова
